Всё началось незаметно. Сначала просто пропадал сигнал у телефонов, потом гасли экраны телевизоров, а через несколько дней замолчали даже старые радиоприёмники. Люди ещё пытались шутить, что наконец-то можно будет выспаться без будильника. Но очень скоро стало ясно: спать никто больше не может.
Мир изменился за считанные недели. Без сна человек держится примерно трое-четверо суток, потом начинаются галлюцинации, вспышки ярости, провалы в памяти. Кто-то падал прямо на улице и больше не вставал. Другие сходили с ума и становились опасными для окружающих. Города опустели, дороги забились брошенными машинами, а в воздухе висел постоянный гул от миллионов людей, которые просто не знали, что теперь делать с собой.
Джилл Пембертон пережила уже немало. Она служила в армии, видела войну, потеряла слишком многих близких и научилась держать эмоции под контролем. После армии она вернулась в маленький городок, родила дочь и старалась жить тихо, почти незаметно. Но когда мир начал рушиться, именно её прошлое и оказалось самым полезным. Она знала, как обращаться с оружием, как передвигаться незаметно, как выживать там, где остальные теряют голову.
Её дочь, шестнадцатилетняя Ханна, всегда была немного другой. С самого детства она почти не болела, быстро заживляла царапины, а главное — продолжала спать. Глубоко, спокойно, по десять-двенадцать часов в сутки, даже когда вокруг уже никто не мог сомкнуть глаз. Сначала Джилл думала, что это временное явление. Потом поняла: девочка действительно другая. И возможно, именно в этом кроется ответ.
Они вдвоём отправились в путь через разрушенную страну. Джилл вела старый пикап, который чудом ещё заводился без всякой электроники. Ханна сидела рядом, смотрела в окно и иногда засыпала, положив голову на стекло. Каждый раз, когда дочь засыпала, Джилл чувствовала странную смесь облегчения и ужаса. Она охраняла этот сон, как самое ценное, что у неё осталось.
По дороге им встречались разные люди. Кто-то просил забрать с собой, кто-то пытался отнять машину, кто-то просто смотрел пустыми глазами и молчал. Были и те, кто уже давно потерял всякую надежду и просто ждал конца. Джилл почти ни с кем не разговаривала. Она знала: чем меньше следов они оставляют, тем выше шанс дойти до цели.
А цель была одна — найти тех, кто ещё до катастрофы изучал странные изменения в мозге Ханны. Когда девочке было всего несколько лет, врачи обнаружили у неё редкую мутацию. Тогда это называли научным курьёзом и быстро забыли. Теперь же Джилл понимала: возможно, именно эта мутация позволяет Ханне спать. И если удастся понять, как она работает, может быть, получится вернуть сон хотя бы части людей.
Но время работало против них. С каждым днём Джилл становилась всё более раздражительной, ей всё труднее было сосредотачиваться. Руки дрожали, в голове стоял постоянный шум. Она знала, что долго так не протянет. Поэтому они спешили. Ехали ночью, когда на дорогах было чуть меньше безумцев, прятались днём в заброшенных домах, старались не привлекать внимания.
Иногда Ханна просыпалась и спрашивала тихо:
Мам, а если мы не найдём этих людей?
Тогда будем искать других, — отвечала Джилл. — Или придумаем что-то своё. Главное — ты спи. Пока ты спишь, у нас ещё есть шанс.
Так они и двигались вперёд — мать, которая держалась из последних сил, и девочка, чей обыкновенный сон стал теперь самым редким и ценным явлением на земле.
Читать далее...
Всего отзывов
0